Раздел 7. «Мэй хуа лу». Лесная жизнь или скрытое изложение некоторых постулатов — увеличение длительности жизни

Временно отойдём от текста, требующего осмысления и отдохнём с привлечением полуфантастического описания Природы и путешествий. Автор  данной публикации в 2015 г «преодолел планку длительности жизни» в 74 года. Естественно для меня, как и для многих моих сверстников, чрезвычайно важными являются ответы на вопросы типа: «Сколько ещё осталось?», «Что ещё я могу сделать в этой жизни?», «В каком состоянии я окажусь перед уходом?» и т.п. Хочу отметить, что аналогичные вопросы, по-видимому, волновали человечество, как говорится, «испокон веков», волнуют сейчас и, можно полагать, будут волновать всегда. Следует заметить, что в своих путешествиях по Алтаю (тайга, горные реки, солевые озёра), Западным Саянам, Памиру, Колыме, Камчатке, Курилам (Итуруп) и Дальневосточной тайге, мне приходилось наблюдать практически нетронутую человеком первозданную природу во всех её проявлениях.

Но Приморье всегда манило и, наконец, исходив в походах и путешествиях полстраны в зрелом возрасте, я вернулся к месту своего рождения – на Родину. Правда, возвращение было необычным. К этому времени, и мама оказалась в Приморье. Она, выйдя на пенсию, приехала в свою родную деревню Фурмановку (Ольгинский район) и купила свой старенький домик, в котором когда-то родилась. С тех пор все мои практически ежегодные походы с друзьями по Уссурийской тайге либо начинались у маминого порога, либо заканчивались здесь же. Хорошо помню свои путешествия в бассейне реки Великая Кема. Однажды мы попытались повторить маршрут В. К. Арсеньева (1905 года), когда он встретился с Дерсу Узала после очередной разлуки (встреча у водопада). Книгами Владимира Клавдиевича я зачитывался в юности. Но Приморье – это не только Родина, но и моя поздняя Любовь. Признаюсь Вам, что когда мне становилось  очень грустно, я брал  сборник рассказов и повестей о дальневосточной природе «Солнце во все небо» и перечитывал – он всегда был под рукой. Особенно часто «западал» на повесть Михаила Пришвина «Женьшень», в которой дается совершенно фантастическое описание Уссурийской тайги. В ней все, так созвучно чувствам, которые испытывал я в процессе многократных поисков Корня жизни (женьшеня) или, когда уходил в дальнюю разведку маршрута и общался с прекрасной приморской природой один на один. Мне кажется, что и теперь эти поиски продолжаются в моей жизни непрерывно, но теперь уже умозрительно. Это было, очень давно! Между прочим, название моей зарисовки тоже возникло, как бы, в виде продолжения имени самки пятнистого оленя – Хуа Лу, ярко представленной М. Пришвиным в повести.

Несколько лет назад в Китае судьба свела меня с симпатичной и необычайно душевной китаянкой Цзинь Гэ.  Потом она со своим другом приехала в Россию. Они начинали свой ресторанный бизнес и даже около месяца жили в нашей семье. В разговорах,  я часто упоминал Приморье, свою маму и наши походы с друзьями за женьшенем. Рассказывал, как мы слушали, наблюдали и участвовали в действе, называемом «рёв изюбрей». Однажды упомянул пятнистого оленя, и назвал его «хуа лу» (по Пришвину). Собеседница меня поправила – пятнистый олень (или на китайском – олень-цветок) переводится как «мэй хуа лу».  Мне это понравилось. Галя, так зовём мы нашу китаянку, живёт с нами рядом — в Академгородке. Иногда вечерами, сынишка  доставал с антресолей фотографии, слайды, мои записи и, вдруг, понимаю, что все это было со мной и, кажется, совсем недавно. С удовольствием погружаюсь в давно ушедшие события, и фантастика  удивительным образом переплетается с реальностью.

Берег таежной реки. Я старый усталый олень – от жизни мне, кажется, уже ничего не нужно – только отдых и кормежка. Где-то рядом оленуха наблюдает за моим молодым и взбрыкивающим иногда олененком. А он, в свою очередь, уже присмотрел себе подружку, хотя еще мало, что смыслит в этой жизни. Но гонору в нем, на троих! Эх, если бы он знал, как мне дался этот участок тайги и как я жалею, что вышли мы на него, когда силы мои на исходе!  Пора бы и образумиться.

Оленуха моя уже давно не обращает на меня никакого внимания, да и я, если честно, тоже. Все держится на совместном воспитательном процессе и на ожидании новых пастбищ с сочной травой, на которые ещё, возможно, смогу их вывести. А моя душа хочет ласки и нежности!  Возможно, я недополучил всего этого в детстве и в молодости. А сейчас, что поделаешь — некуда мне податься. Лежу на крупном влажном песке. Солнце греет спину, но скоро все изменится – наступает осень.

Журчит прозрачная вода – от реки веет прохладой. Совсем, рядом с берегом,  две большие рыбины крутят брачный хоровод. Вот самец лег на дно и, извиваясь всем телом, разбрасывает в стороны мелкую гальку и песок. Крупные камешки отодвигает своим хищно загнутым носом. Углубился  и спешит к своей подружке. Опустилась  муть и самка, плотно прижимаясь к дну ямки, начинает выдавливать из себя мелкие зернышки – икринки. Самец помогает ей, поддавливая сверху, и затем сам заливает икру белой жидкостью (молоками). Процесс закончен, но расслабляться рано – они вместе с разных сторон  засыпают свое будущее потомство песком и мелкой галькой, а потом долго, пока не иссякнут силы, охраняют свою «терку» от посягательств большой любительницы икорки – форели (проходной голец). На этом жизнь рыбин и заканчивается – они больше ни на что не способны и обязательно погибнут. Но будет жить, и развиваться их многочисленное потомство. Но им  очень не хочется уходить! Удивительное дело!  Здесь мы чувствуем неприкрытое  «родство душ» человека  с природой.

Конец сентября. Через пару недель начинается наш ежегодный, изнурительный праздник-работа. Гон! Ах, какие раньше были времена! Настоящее светопреставление – каждая жилка звенит, как струна! Силища неимоверная! Сколько противников повержено и сколько подружек – оленух (ланок) было рядом со мной! Всех не упомнить.

А что же сейчас? Я совсем не готов ни к гону, ни к реву. В голове мелькают рифмы, в душе тоска смертная. Одиночество —  сегодня, и завтра, и когда закончится гон, и все самцы разойдутся со своими гаремами, и когда наступит зима, и всегда, и всегда! Вот мой неизбежный удел!

Олень поднялся с кряхтением, и сиротливо заковылял вокруг своего пристанища. Единственно, на что я гожусь, так это на поиски новых пастбищ. Действительно, за свою долгую жизнь я много бродил по лесам и горам, многому научился. Теперь про меня говорят,  что я обладаю «чуем» на хорошую траву. Остальные самцы (особенно молодые) весьма туповаты,  в этом отношении.

Вышел на край своей поляны и огляделся. Да, скоро нужно искать новую – траву подъели, подчистили, истоптали, да и другие семьи помогают. Вот и сейчас, совсем рядом со мной пасется молодая ланка с олененком. Мы с ней видимся постоянно — крепенькая, стройная, симпатичная и у неё пристальный, особенный взгляд желто-зеленых глаз, который меня очень волнует. По-видимому, ей нравятся мои угодья, а она нравится мне. У неё, конечно, есть партнер, который, на мой взгляд, для неё не очень подходит. Такое впечатление, что его духовное (или душевное) развитие существенно отстаёт от физических кондиций. Это обстоятельство видно невооруженным глазом. Время делать дело, водить семью по хорошим выпасам и полянкам, быть добытчиком или, хотя бы, учиться этому, а он ……ведет себя, как ребенок. В общем, взвалила она все заботы на себя и тянет, как ломовая лошадь. Правда, может быть, ей (по крайней мере – пока) нравится руководить своим семейством – «детским садом». Возможно, она еще не вышла даже на вторую жизненную ступеньку, которую кто-то охарактеризовал такой давно — давно услышанной мной короткой песенкой: «Ты небо рисуешь, синим и серым рисуешь скалы. Потом мужчин — обязательно, сильными, а женщин, конечно, слабыми. Но небо лишь изредка синее, а серые вовсе не скалы! И, вот, приходится быть сильной, а хочется быть слабой!». А потом будет третья ступень – рухнет семья, если партнер не поумнеет и если, при этом, встретится настоящий, сильный защитник, с которым можно поделиться заботами. Или, может быть, душа её необратимо закостенеет от постоянного, однообразного напряжения сиделки при двух неразумных детёнышах  (даже любимых) и домашних забот, которых у неё «полный рот». Таков будущий расклад, если сейчас ничего не менять.

В нашей тайге растут растения, которые могли бы мне помочь – элеутероккок, заманиха (чертово дерево) и др., но самое известное из них – женьшень. Иногда раньше я его находил, выбивал копытом, и съедал корень, но в те времена он мне был практически не нужен. А вот сейчас – наступил тот самый момент, если уже не поздно. Но где его искать – на поляне и вокруг неё вряд ли найдёшь – всё вытоптано, и выбито. Нужны выходы на склоны сопок и в трудно доступные леса. Самцы в этот период, слонялись по тайге, жировали, готовясь к будущим поединкам.  С особой тщательностью осматриваю юго-восточные и юго-западные склоны, на которых возможность встретить женьшень максимальна, так как он не растет на северных и южных склонах.

Однажды мои старания увенчались успехом – передо мной стояло небольшое растение с розеткой из трех листков, каждый из которых напоминал широко расставленные человеческие пальцы, а из розетки тянулась вверх, стрелка с кроваво-красными ягодками на вершине. Это небольшой корешок, называемый «тантайзой». В стороне от ланки, я добыл и схрумкал свою добычу вместе с листьями и ягодами – говорят, они тоже обладают целебной силой. Подошел к подружке по скитаниям, прикоснулся губами к ее носику, и прислушиваюсь к себе. Да, что-то есть, какой-то отклик – хочется прижаться поближе, но она совсем меня не ощущает, потянулась в сторону за листочком на кустике и отошла. Нет, эффект слишком слабый – возможно доза слишком мала. Недаром, говорят, что максимальными лечебными свойствами обладают самые большие корни «упие» с пятью пятипалыми листьями в розетке, но они встречаются очень редко, и найти такой корень – настоящее счастье. Мне, можно было бы попробовать и промежуточный вариант – «сипие» с четырьмя пятипалыми листьями в розетке. Ну, вот, наконец, и оно! Красавец-корень и величина приличная! Внутри разливается приятная теплота. Самка замечает мое оживление и с удивлением наблюдает за мной, не делая никаких встречных шагов. Что же это такое? Неужели, я её не волную? Но, ведь мне так нужна её помощь!

До свиданья, мой друг, олень! А я возвращаюсь к походу  по речке Великая Кема.  Начало октября – ночами холодно, но дни стоят солнечные и теплые. Мы с командой  идем по тропе вдоль правого берега Кемы, направляясь в её верховья. Нас восемь человек, временно связанных единой целью – пройти по маршруту Арсеньева В.К., хотя бы по небольшой части маршрута – насколько нас хватит. Среди разновозрастных участников похода четыре женщины и четверо мужчин, с определенными явными и не очень явными симпатиями. Но вот чего нет, так это антипатий. Впереди у нас почти месяц совместной таежной жизни и симпатии очень важны. Действительно, мы вошли в тайгу, попрощавшись с людьми, и практически через 25 суток лесной жизни вышли на морское побережье и встретились с людьми. Говорю «практически», так как на вторые сутки мы видели охотника за изюбрями, а он нас – нет. О нашем «контакте» расскажу чуть ниже. Идем по берегу реки. Тропа делает своеобразные зигзаги, то, удаляясь от берега, то, вновь приближаясь к нему.  В этом периодическом удалении – приближении, по-видимому, заложен определенный смысл. Он одинаков и для зверей, и для людей. Основная активность живности лесной связана именно с рекой – водопой, добыча рыбы, идущей на нерест, осмотр окрестностей и т.д. И медведю, и тигру, и человеку, скрадывающим дичь, удобно и целесообразно действовать таким образом — вначале отойти от берега, пройти по кустам и затем  снова (метров через пятьсот или за очередным её изгибом) подойти скрытно к реке.

Очередная  «вигля» тропы, вывела нас на дальний конец большой открытой поляны, где мы и устроились на краткий привал. Как обычно, на привале я переломил двустволку и протрубил призывный «рёв» изюбря и, к своему удивлению услышал ответный рев. Я снова ответил и вновь услышал ответ. Группа притихла – всем было интересно. Наша позиция была идеальной – мы были на дальнем от реки конце поляны и были скрыты от неё кустиками. При этом вся поляна и её противоположный конец, откуда мы получали ответы, хорошо просматривались. Весь фокус в том, что не только человек, но и медведи и даже тигры в период оленьего гона пытаются «реветь» по маральи. Об этом нам рассказывали местные жители, и, кажется, об этом упоминает В.К. Арсеньев. Говорят, что можно отличить подделку «под рев» у медведя и у тигра – при завершении звуковой «рулады» они не справляются и выдают этакий металлизированный хрип. По-видимому, нужно обладать музыкальным слухом, но это не про меня.  Да, мы и не слышали ничего подобного ни разу и так — достаточно близко. Наш «визави» проревел в очередной раз, и мы затаились, ожидая его появление. Не знаю, как вы представляете эту ситуацию, но нам встречаться с медведем или, тем паче, с тигром за одним «обеденным столом», очень бы не хотелось.  Ситуация разрядилась нашим коллективным, тихим смехом, так как вдали по поляне семенил мужичонка с ружьем в руках наготове. Мы проследили за ним, пока он не скрылся в кустах, и двинулись своим маршрутом дальше.

Река Кема в низовье достаточно полноводная и на мелких участках разливается широко – метров на 50-60. Именно в этих местах перед скальными прижимами тропа переходит с одного берега на другой. Нужно «бродить» и мы это делаем на дню до 10-15 раз. Замечу, что к этому походу у меня и у некоторых моих спутников уже имелся опыт длительных путешествий по Уссурийской тайге. Необходимым атрибутом одежды  каждого участника были «болотники» — высокие резиновые сапоги. И вот очередной брод – голенища сапог подняты до предела. Течение в таких местах достаточно спокойное и мы пересекаем русло без специальной страховки друг за другом наискосок (несколько против течения) иногда на пределе высоты сапог или даже чуть выше для низкорослых женщин. Именно кто-то из наших подруг после очередного форсирования реки ввел в обиход летучую фразу – «Славненько мы помочились!», которая весь поход была с нами. Таких фраз было очень много – многие я занес в дневник, но речь сейчас идет о другом. Гон! Олений гон!

В среднем течении Кемы, есть интересное место, где русло реки сужается до трех – четырех метров, и вода с грохотом падает с небольшой высоты, зажатая с двух сторон скальными прижимами. Это, так называемые, «Мотькины щёки». На скальном выходе правого берега небольшая плоская площадка с мощными кедрами и моховой подстилкой. Мы пришли сюда вечером, поставили палатки, устроились и собрались у костра после ужина с обычным вечерним «трёпом». Где-то внизу монотонно шумит река, костер высвечивает в темноте пульсирующий купол, в котором видны стволы ближайших кедров, их нижние ветви и наши палатки. Шум реки скрадывается скальным выступом, и мы слышим ночные шорохи. А вот и изюбриный рев откуда-то с другого берега. Ружьё в руках и раздаётся мой ответ.  Несколько секунд спустя мы услышали двойной ответ. Не очень  было понятно, почему именно двойной?  Наугад я тоже ответил двойным ревом, и на этом все закончилось. Это, конечно, был олень, так как от морского побережья (где оставалось село) мы отошли примерно на два дневных перехода. Может быть, он почувствовал фальшивую ноту в моих ответах и поэтому замолчал. Однако, очень интересную интерпретацию нашего общения с изюбрем предложила одна из наших подружек. Изюбрь вызывает противника на бой, и я ему отвечаю согласием. Затем он мне сообщает, что не один, а с самкой. После моего аналогичного ответа – «и я тоже с самкой» он замолк, так как делить нечего и драться не имеет смысла – оба морально удовлетворены. А вот, если бы ты ответил ему только одним рёвом, то вы бы еще долго «рвали глотки». Мы слишком отвлеклись и пора вернуться к моему духовному двойнику. Вот вижу его снова с «несвободной» ланкой – они обсуждают варианты поиска новых кормёжек. Жизнь продолжается и, может быть, у него еще сохранилась надежда.

Нет, ты, мой друг, ошибаешься – никакой надежды! Время неумолимо. Посмотрим, что будет дальше – мне предстоит длительный поход в далекие края. Может быть, и у меня все в душе уляжется.

А пока в сумерках,  олень осторожно бредет по кромке огромной поляны – очень подходящее место для изюбриных сражений. Гон идет своим чередом! Так мы и общаемся друг с другом – я всегда мысленно с ним. Наша духовная общность требует дальнейшего сближения, и я решаюсь дать ему имя – «Родуш», что просто означает «родственная душа».

Вот впереди раздался истошный рев быка и сразу же ответный рев. В лунном свете было видно, как стремительно скользнули навстречу друг другу два силуэта. Раздался звук удара рогов и противники, упираясь ногами и срывая моховую подстилку, пытаются оттеснить конкурента. Вот симметрия противостояния нарушается – один из соперников слегка отворачивает голову. В это время второй прекращает давление и пытается нанести удар рогами ему в бок. Тот отскакивает, и снова с треском скрещиваются рога. И все это сопровождается хрипами и пыхтением – идет отчаянная борьба. Наконец, один из изюбрей не выдерживает, и покидает поляну, преследуемый победителем. Где-то рядом в кустах стоят спокойно две – три самки (будущий гарем победителя), которые делают вид, что все происходящее их не интересует. Усталый, разгоряченный битвой, олень  – победитель ложится в небольшой бочажок, чтобы охладиться, затем встает и, как Хозяин, обходит завоеванных подруг, оказывая им знаки внимания. Возможно, они только сейчас и знакомятся. Вот и вся любовь! По крайней мере – до следующей битвы.

Как мы видим, решающее значение в продолжение оленьего рода имеют физические характеристики самцов. Все остальное (знания и, может быть, интеллект) отбрасывается за ненадобностью. Понятно, что Родушу здесь уже «ловить» нечего! Но, удивительное дело, он держится вблизи от этой небольшой, вновь сформированной оленьей семьи, стараясь не попадаться на глаза Хозяину. В этот период, обезумевшие самцы становятся особенно опасными – они атакуют все, что способно перемещаться. Говорят, что во время гона были случаи нападения оленей на автомобили. Хотя, не исключено, что эту информацию следует отнести к выдумкам браконьеров, которые бьют оленей с возгласами – «Пусть не лезут!».

И пока не перебили всё, и вся природа  дышит, и требует продолжения жизни! А нас интересовал не столько сам процесс продолжения рода. Мы интуитивно понимали, что в этом «таинстве» участвуют биологически активные вещества, обладающие особыми свойствами, информация о которых оказывалась для нас практически недоступной. Ну как, например,  объяснить,  почему икра рыб в смеси с молоками самцов, пересыпанная нестерильными песком и камушками сохраняется в достаточно тёплой воде таёжных речек  (на отмелях) и позволяет созревать  молоди рыб без прокисания? Ведь сам процесс созревания мальков требует определённого времени (несколько суток).  Это значит, что в процессе размножения рыб принимает участие «антисептическая составляющая». Для нас в то время – разработчиков косметических средств  было важным определить её место нахождения (икра или сперма) и функциональные особенности. Так как без  понимания этих обстоятельств невозможно, осознанное их включение в составы новых препаратов.

Отметим также, попутно, что близким противовирусным действием обладают случайно обнаруженные и предварительно проверенные нами такие ягоды, как Барбарис амурский и черёмуха Маака (медвежье лакомство). С обнаружением особых свойств  черёмухой была интересная история. Мы шли вверх по одному из левых притоков Кемы. По берегам этой речки росли высокие деревья черёмухи Маака с характерной для них блестящей корой. Удивительным было то, что на вершине каждого дерева находились большие гнёзда из веток, около метра в диаметре — настоящая колония каких-то больших птиц. Я таких птиц в Уссурийской тайге не встречал. Когда мы вышли к лесорубам, то на мои вопросы по поводу «необычных гнездовий», они ответили, что это  сидения медведей. Ягоды на деревьях созревают, они забираются наверх, садятся на подходящую развилку, обламывают веточки с ягодами, обсасывают их и по медвежьей привычке подкладывают под себя. Так и появляются фиктивные гнёзда. История имела продолжение. Вернувшись в Кольцово поздно осенью, я зашёл в Администрацию и попросил разрешения собрать 100 г ягод с деревьев, которыё были высажены вдоль главной улицы посёлка. Это были садовые варианты черёмухи Маака. Такие посадки имеются и в Академгородке и в городе Новосибирске.  Так вот по своему влиянию на клетки они напоминают черноплодную рябину с аналогичной способностью блокировать в них развитие вирусов. Такая же способность наблюдалась и для ягод Барбариса амурского. Несомненно, есть смысл проверить свойства ягод черёмухи обыкновенной, широко представленной в нашем регионе, да и в стране тоже.

Можно полагать, что список таких растений, очевидно, является более широким. Это позволяет ещё раз убедиться в том, что в природе имеется всё необходимое для создания эффективных лекарственных средств. Их присутствие в природе предназначено для защиты человечества и всего живого от вирусных инфекций. Нужно только знать — какие это растения и для чего они могут пригодиться.

Ждём помощи инвесторов! Мы надеемся, что указанные ягоды в отличие от разрекламированных фармацевтических препаратов не окажутся «пустышками».

Вопросы к тексту раздела 7 формально  отсутствуют в силу его фантастичности. Но автор предлагает читателям хорошо подумать над тем, как далеко мы ушли от Природы?


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *